![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
tyler78Иван Яковина в очередной раз написал очень толковую статью для "Нового времени" по поводу грядущих минских переговоров. Я, правда, не согласен с ее броским названием "Конец "Новороссии": Путин оказался в шаге от поражения" - это не конец, это лишь промежуточный этап длительной войны на взаимное истощение. ДНР и ЛНР это никакая не "Новороссия", а грязный черновик, который Кремль может выбросить в любой момент. "Новороссия" - это эльдорадо, недостижимая мечта, "победа коммунизма неизбежна". Впрочем, это не принципиально, суть статьи в предстоящих переговорах и задачах сторон. В этот раз у Украины основная проблема - это кремлевский шантаж пленными заложниками. Перенос переговоров особого значения не имеет - вероятно, этот перенос как раз и связан с попыткой разыграть карту заложников российских террористов. В оригинале статьи есть разные контекстные ссылки по тексту, если что.
*******************
На переговорах в Минске должно решиться, достигнет ли Кремль своей стратегической цели или потерпит поражение
Очередной раунд переговоров по урегулированию ситуации на востоке Украины должен состояться в Минске уже 9 декабря. Если он не будет перенесен, то планируется, что на этот раз стороны будут договариваться не столько о новых мирных инициативах, а о механизмах реализации старых, которые были согласованы еще в сентябре, но фактически так и остались лишь на бумаге.
Новый раунд переговоров будет проходить в принципиально новых условиях, нежели сентябрьский. Тогда, сразу после иловайского котла и полураспада фронта, украинская сторона была в заведомо проигрышной позиции. Петру Порошенко было необходимо любыми средствами стабилизировать ситуацию на востоке, чтобы не только остановить наступление на Мариуполь, но и провести парламентские выборы с достойным для себя результатом.
Во многом именно поэтому сентябрьские договоренности для украинской стороны были далеки от идеальных и вызвали множество нареканий в Киеве. Недовольство было вызвано политической частью соглашения: de facto признанием власти боевиков в Донбассе, обещанием содержать оккупированные территории, а также предоставить им некий “особый статус”, что многими было воспринято как первый шаг на пути федерализации страны по кремлевскому сценарию.
Впрочем, ни украинское руководство, ни лидеры сепаратистов к исполнению взятых на себя обязательств слишком серьезно относиться не стали. В неподконтрольных Киеву районах Донецкой и Луганской областей состоялись никем (даже Россией) не признанные “местные выборы”, что дало повод отказаться от исполнения своих обязательств в политической и финансовой части соглашения. Перемирия и отвода войск, которые также были прописаны в минском меморандуме, также не случилось.
Словом, на первый взгляд, никаких существенных изменений это соглашение не принесло, стороны остались “при своих”. Однако это не вполне так: общая ситуация вокруг временно замороженного конфликта развивалась достаточно стремительно, причем почти всегда – в благоприятном для Украины направлении.
Во-первых, российский президент Владимир Путин подвергся тотальной обструкции со стороны западных лидеров и Китая на саммите G20 в Брисбене. Хозяину Кремля дали понять, что в басни про невмешательство РФ в конфликт никто не верит, а любое его обострение повлечет за собой самые жесткие санкции, включая отключение российских банков от международной системы SWIFT. Не вдаваясь в подробности, можно сказать, что эта мера стала бы нокаутирующим ударом по финансовым учреждениям, которые и так пошатываются под санкциями. Этой угрозой Запад практически нейтрализовал угрозу эскалации боевых действий со стороны сепаратистов. Сейчас штурм Мариуполя или Дебальцево стал бы смертным приговором российской банковской системе и, как следствие, экономике в целом.
Во-вторых, наступление холодов продемонстрировало полную неспособность лидеров сепаратистов наладить хоть какое-то подобие мирной жизни на оккупированных территориях без внешней финансовой поддержки. Замерзающие Луганск и Донецк фактически оказались на грани гуманитарной катастрофы, города помельче эту грань уже пересекли: если называть вещи своими именами, там начался голод. Особенно тяжело приходится пенсионерам, не способным к самостоятельному передвижению. В отсутствие нормально работающих социальных и медицинских служб, они медленно умирают в своих холодных квартирах без еды и лекарств.
В-третьих, среди сепаратистских группировок началась грызня за тающие ресурсы и поддержку из Москвы. Ни о каком едином руководстве в так называемых ДНР и ЛНР и речи не идет. Неспособность и нежелание боевиков придерживаться перемирия во многом вызвано этой раздробленностью и отсутствием в их рядах единоначалия. У этого обстоятельства есть и еще один эффект: различные сепаратистские группы никак не могут договориться о своей стратегической цели. Одни хотят независимости, другие – присоединения к России, а третьи – широкой автономии в составе Украины. И у каждой из этих концепций до недавнего времени были свои сторонники в Москве, добивающиеся соответствующего политического решения от Владимира Путина.
По совокупности этих факторов к началу декабря положение сепаратистских образований стало совсем непростым. Надежды Кремля на то, что после Иловайска Украина согласится признать сепаратистов и законодательно оформить федерализацию, не оправдались, а финансовая изоляция оккупированных регионов от Украины привела к краху местной экономики. Москва оказалась на руках с нашпигованным оружием, разрушенным регионом, население которого голодает и замерзает.
В этой ситуации у российского руководства осталось четыре варианта действий:
- Пойти на обострение конфликта, чтобы силой заставить Украину объявить о федерализации и взять на себя заботу о Донбассе;
- Бросить проект “Новороссия” на произвол судьбы и закрыть границу с Украиной, фактически признав свое поражение по всем фронтам;
- “Заморозить” конфликт, взяв на себя содержание Донбасса
- Попытаться добиться своих целей переговорами.
Первый вариант, за который выступали кремлевские “ястребы”, был отвергнут по названной выше причине – это чревато обвалом экономики России, социальными потрясениями и народными волнениями.
Второй неприемлем по идеологическим соображениям: население, которому почти год внушают, что “там наши люди”, категорически не поймет и не примет такого решения. Уже сейчас люди вроде Стрелкова-Гиркина недвусмысленно обвиняют Кремль в предательстве “Новороссии” и быстро набирают популярность в наиболее консервативной части российского общества. Кроме того, в Москве все понимают, что отказ от Донбасса международных санкций не снимет, следующим в очереди станет Крым. Кремлю крайне необходимо, чтобы какая-то напряженность на востоке Украины сохранялась как можно дольше. Капитуляция сейчас не подходит совершенно.
Третий вариант крайне обременителен по финансовым соображениям. Сейчас в Донецкой и Луганской области осталось жить примерно два миллиона человек. Российский бюджет, трещащий по швам из-за падения нефтяных цен, едва справляется с текущими обязательствами. Содержание такого количества людей он просто не потянет. Однако Москва и не может допустить в этом регионе массовой гибели населения от голода и холода: как и в случае с капитуляцией, этого просто не поймет российское население. Поэтому какие-то подачки в виде “гуманитарной помощи” в Донбасс, видимо, пойдут. Но полностью обеспечивать регион Москва не станет: это было бы фактическим признанием оккупации, а также отказом от стратегической цели – федерализации Украины с Донецкой и Луганской областями в качестве агентов российского влияния на Киев внутри страны.
Остается четвертый вариант: переговоры. Российское руководство уже не скрывает, что надеется как можно быстрее добиться заявленной цели: имплантировать подконтрольный себе Донбасс в Украину. Никаких разговоров о независимости и уж тем более – присоединении региона к России в Москве не ведется. Президент Путин заявил об этом прямым текстом: “Восток Украины и остальная ее часть нуждаются друг в друге”. И это при том, что в ранних своих выступлениях Донбасс он величал “Новороссией”, отказывая Украине в историческом праве на суверенитет над этими регионами.
Если стратегическая цель Кремля – реинтеграция сепаратистских регионов Украины, то тактическая намного более тривиальна: заставить Киев платить лидерам боевиков. Для этого Путин собирается использовать украинских пленных в качестве заложников, о чем он, особенно не стесняясь, сказал несколько дней назад: “Россия […] поддерживает дополнительные шаги по обмену пленными. И, конечно, исхожу из того, что будет восстанавливаться хозяйственная жизнь, и любые элементы какой-либо блокады этого региона будут исключены их практической жизни”.
Поскольку договоренность по пленным была заключена еще в сентябре (всех на всех), но не выполняется, то “дополнительные шаги” в связке с требованием “исключение элементов блокады” может означать только одно: Кремль намерен продавать украинских пленных за субсидии из Киева в адрес “ДНР/ЛНР”. Звучит, конечно, неправдоподобно цинично, но это вполне в стиле российского президента, удивляться тут особенно нечему.
Одновременно с этим в непризнанных республиках началась охота на лидеров боевиков, пытающихся проявлять хоть какую-то самостоятельность. Российские спецслужбы и их местные миньоны довольно бесцеремонно отлавливают излишне деловых полевых командиров, переправляя их в Россию или прямиком в лучший мир. Особо усердно устраняются буйные сторонники самостоятельности Донбасса, то есть сепаратисты в буквальном смысле этого слова.
По сути дела, в Донбассе идет строительство маленькой вертикали власти (своего рода отростка российской), основанной на отрицательном отборе: в руководство попадают только самые беспринципные, безынициативные и (желательно) глуповатые люди, которые не задают вопросов и не умничают, а тупо исполняют директивы из Москвы. Таковым, например, является Александр Захарченко – лидер так называемой ДНР. Поскольку военные действия приостановлены, от него и подобных ему требуется лишь одно: управляемость.
Цель этих мероприятий очевидна – создать однородную структуру, которую, как выразился источник Новой газеты в Кремле, планируется “втолкнуть в Украину на условиях какой-либо автономии”. Получится ли у Владимира Путина осуществить задуманное, во многом зависит от позиции украинского руководства.
После иловайской катастрофы Киев четко осознал вполне предсказуемую бесперспективность чисто военного пути разрешения кризиса. Новая стратегия была выбрана в целом верно: сдерживание России на дипломатическим и военном фронте, а также поэтапное отсечение сепаратистских образований от источников финансирования. Но главное – это принятие чрезвычайно тяжелого с политической точки зрения решения фактически отказаться от суверенитета над оккупированными территориями.
Вся стратегия Владимира Путина строилась на том, что Украина из последних сил будет цепляться и биться за Донбасс, одновременно финансируя его (в свое время он именно так поступил с Чечней). По его плану, это должно было истощить Украину эмоционально и финансово, вынудив Киев согласиться с федерализацией по кремлевскому сценарию. Украинский молчаливый отказ от борьбы по навязанному сценарию перевернул ситуацию с ног на голову. Теперь над вопросом “Что делать с Донбассом?” ломают голову в Москве, а не в Киеве. И, разумеется, приемлемых вариантов не находят. Отсюда и желание перебросить его назад – “втолкнуть в Украину”.
Поскольку “ДНР/ЛНР” с самого начала были совершенно искусственными и нежизнеспособными проектами, внутри них и в их отношениях с Россией неизбежно возникают многочисленные противоречия и конфликты, нормального разрешения которых просто нет. Для достижения общей победы Киеву надо не торопиться вернуть Донецкую и Луганскую области любой ценой. Сейчас намного разумнее было бы придерживаться ранее выбранной стратегии поведения: ни в коем случае не соглашаться ни на какой “особый статус” Донбасса, не финансировать его и, разумеется, укреплять оборону на потенциально опасных направлениях. Конечно, искушение покончить с конфликтом быстро будет велико, но сейчас выжидание –стратегически более выигрышный вариант.
Москва так или иначе будет вынуждена тратить огромные суммы на поддержание структур сепаратистов в минимально работающем состоянии, ограниченное восстановление инфраструктуры, а также спасение подконтрольных им территорий от гуманитарной катастрофы. Зимой и весной из-за холодов это будет особенно дорого обходиться и без того дырявому российскому бюджету.
Уже через несколько месяцев ноша может стать непосильной, Кремль будет уже не просить, как сейчас, а требовать, чтобы Киев “забрал Донбасс назад”. Ни о каких “народных республиках” и федерализации речи уже, конечно, идти не будет, свои условия урегулирования конфликта сможет диктовать Украина.
Сейчас единственное, что может пока спасти Путина от поражения в этой войне, – это достижение в Минске договоренности о каких-то “особых” условиях реинтеграции оккупированной части Донбасса в Украину. И именно этого Киев должен не допустить во чтобы то ни стало.
Ну и для сравнения - июньская статья Яковины, в которой он обосновывает невозможность достижения победы чисто военными методами.
*******************
На переговорах в Минске должно решиться, достигнет ли Кремль своей стратегической цели или потерпит поражение
Очередной раунд переговоров по урегулированию ситуации на востоке Украины должен состояться в Минске уже 9 декабря. Если он не будет перенесен, то планируется, что на этот раз стороны будут договариваться не столько о новых мирных инициативах, а о механизмах реализации старых, которые были согласованы еще в сентябре, но фактически так и остались лишь на бумаге.
Новый раунд переговоров будет проходить в принципиально новых условиях, нежели сентябрьский. Тогда, сразу после иловайского котла и полураспада фронта, украинская сторона была в заведомо проигрышной позиции. Петру Порошенко было необходимо любыми средствами стабилизировать ситуацию на востоке, чтобы не только остановить наступление на Мариуполь, но и провести парламентские выборы с достойным для себя результатом.
Во многом именно поэтому сентябрьские договоренности для украинской стороны были далеки от идеальных и вызвали множество нареканий в Киеве. Недовольство было вызвано политической частью соглашения: de facto признанием власти боевиков в Донбассе, обещанием содержать оккупированные территории, а также предоставить им некий “особый статус”, что многими было воспринято как первый шаг на пути федерализации страны по кремлевскому сценарию.
Впрочем, ни украинское руководство, ни лидеры сепаратистов к исполнению взятых на себя обязательств слишком серьезно относиться не стали. В неподконтрольных Киеву районах Донецкой и Луганской областей состоялись никем (даже Россией) не признанные “местные выборы”, что дало повод отказаться от исполнения своих обязательств в политической и финансовой части соглашения. Перемирия и отвода войск, которые также были прописаны в минском меморандуме, также не случилось.
Словом, на первый взгляд, никаких существенных изменений это соглашение не принесло, стороны остались “при своих”. Однако это не вполне так: общая ситуация вокруг временно замороженного конфликта развивалась достаточно стремительно, причем почти всегда – в благоприятном для Украины направлении.
Во-первых, российский президент Владимир Путин подвергся тотальной обструкции со стороны западных лидеров и Китая на саммите G20 в Брисбене. Хозяину Кремля дали понять, что в басни про невмешательство РФ в конфликт никто не верит, а любое его обострение повлечет за собой самые жесткие санкции, включая отключение российских банков от международной системы SWIFT. Не вдаваясь в подробности, можно сказать, что эта мера стала бы нокаутирующим ударом по финансовым учреждениям, которые и так пошатываются под санкциями. Этой угрозой Запад практически нейтрализовал угрозу эскалации боевых действий со стороны сепаратистов. Сейчас штурм Мариуполя или Дебальцево стал бы смертным приговором российской банковской системе и, как следствие, экономике в целом.
Во-вторых, наступление холодов продемонстрировало полную неспособность лидеров сепаратистов наладить хоть какое-то подобие мирной жизни на оккупированных территориях без внешней финансовой поддержки. Замерзающие Луганск и Донецк фактически оказались на грани гуманитарной катастрофы, города помельче эту грань уже пересекли: если называть вещи своими именами, там начался голод. Особенно тяжело приходится пенсионерам, не способным к самостоятельному передвижению. В отсутствие нормально работающих социальных и медицинских служб, они медленно умирают в своих холодных квартирах без еды и лекарств.
В-третьих, среди сепаратистских группировок началась грызня за тающие ресурсы и поддержку из Москвы. Ни о каком едином руководстве в так называемых ДНР и ЛНР и речи не идет. Неспособность и нежелание боевиков придерживаться перемирия во многом вызвано этой раздробленностью и отсутствием в их рядах единоначалия. У этого обстоятельства есть и еще один эффект: различные сепаратистские группы никак не могут договориться о своей стратегической цели. Одни хотят независимости, другие – присоединения к России, а третьи – широкой автономии в составе Украины. И у каждой из этих концепций до недавнего времени были свои сторонники в Москве, добивающиеся соответствующего политического решения от Владимира Путина.
По совокупности этих факторов к началу декабря положение сепаратистских образований стало совсем непростым. Надежды Кремля на то, что после Иловайска Украина согласится признать сепаратистов и законодательно оформить федерализацию, не оправдались, а финансовая изоляция оккупированных регионов от Украины привела к краху местной экономики. Москва оказалась на руках с нашпигованным оружием, разрушенным регионом, население которого голодает и замерзает.
В этой ситуации у российского руководства осталось четыре варианта действий:
- Пойти на обострение конфликта, чтобы силой заставить Украину объявить о федерализации и взять на себя заботу о Донбассе;
- Бросить проект “Новороссия” на произвол судьбы и закрыть границу с Украиной, фактически признав свое поражение по всем фронтам;
- “Заморозить” конфликт, взяв на себя содержание Донбасса
- Попытаться добиться своих целей переговорами.
Первый вариант, за который выступали кремлевские “ястребы”, был отвергнут по названной выше причине – это чревато обвалом экономики России, социальными потрясениями и народными волнениями.
Второй неприемлем по идеологическим соображениям: население, которому почти год внушают, что “там наши люди”, категорически не поймет и не примет такого решения. Уже сейчас люди вроде Стрелкова-Гиркина недвусмысленно обвиняют Кремль в предательстве “Новороссии” и быстро набирают популярность в наиболее консервативной части российского общества. Кроме того, в Москве все понимают, что отказ от Донбасса международных санкций не снимет, следующим в очереди станет Крым. Кремлю крайне необходимо, чтобы какая-то напряженность на востоке Украины сохранялась как можно дольше. Капитуляция сейчас не подходит совершенно.
Третий вариант крайне обременителен по финансовым соображениям. Сейчас в Донецкой и Луганской области осталось жить примерно два миллиона человек. Российский бюджет, трещащий по швам из-за падения нефтяных цен, едва справляется с текущими обязательствами. Содержание такого количества людей он просто не потянет. Однако Москва и не может допустить в этом регионе массовой гибели населения от голода и холода: как и в случае с капитуляцией, этого просто не поймет российское население. Поэтому какие-то подачки в виде “гуманитарной помощи” в Донбасс, видимо, пойдут. Но полностью обеспечивать регион Москва не станет: это было бы фактическим признанием оккупации, а также отказом от стратегической цели – федерализации Украины с Донецкой и Луганской областями в качестве агентов российского влияния на Киев внутри страны.
Остается четвертый вариант: переговоры. Российское руководство уже не скрывает, что надеется как можно быстрее добиться заявленной цели: имплантировать подконтрольный себе Донбасс в Украину. Никаких разговоров о независимости и уж тем более – присоединении региона к России в Москве не ведется. Президент Путин заявил об этом прямым текстом: “Восток Украины и остальная ее часть нуждаются друг в друге”. И это при том, что в ранних своих выступлениях Донбасс он величал “Новороссией”, отказывая Украине в историческом праве на суверенитет над этими регионами.
Если стратегическая цель Кремля – реинтеграция сепаратистских регионов Украины, то тактическая намного более тривиальна: заставить Киев платить лидерам боевиков. Для этого Путин собирается использовать украинских пленных в качестве заложников, о чем он, особенно не стесняясь, сказал несколько дней назад: “Россия […] поддерживает дополнительные шаги по обмену пленными. И, конечно, исхожу из того, что будет восстанавливаться хозяйственная жизнь, и любые элементы какой-либо блокады этого региона будут исключены их практической жизни”.
Поскольку договоренность по пленным была заключена еще в сентябре (всех на всех), но не выполняется, то “дополнительные шаги” в связке с требованием “исключение элементов блокады” может означать только одно: Кремль намерен продавать украинских пленных за субсидии из Киева в адрес “ДНР/ЛНР”. Звучит, конечно, неправдоподобно цинично, но это вполне в стиле российского президента, удивляться тут особенно нечему.
Одновременно с этим в непризнанных республиках началась охота на лидеров боевиков, пытающихся проявлять хоть какую-то самостоятельность. Российские спецслужбы и их местные миньоны довольно бесцеремонно отлавливают излишне деловых полевых командиров, переправляя их в Россию или прямиком в лучший мир. Особо усердно устраняются буйные сторонники самостоятельности Донбасса, то есть сепаратисты в буквальном смысле этого слова.
По сути дела, в Донбассе идет строительство маленькой вертикали власти (своего рода отростка российской), основанной на отрицательном отборе: в руководство попадают только самые беспринципные, безынициативные и (желательно) глуповатые люди, которые не задают вопросов и не умничают, а тупо исполняют директивы из Москвы. Таковым, например, является Александр Захарченко – лидер так называемой ДНР. Поскольку военные действия приостановлены, от него и подобных ему требуется лишь одно: управляемость.
Цель этих мероприятий очевидна – создать однородную структуру, которую, как выразился источник Новой газеты в Кремле, планируется “втолкнуть в Украину на условиях какой-либо автономии”. Получится ли у Владимира Путина осуществить задуманное, во многом зависит от позиции украинского руководства.
После иловайской катастрофы Киев четко осознал вполне предсказуемую бесперспективность чисто военного пути разрешения кризиса. Новая стратегия была выбрана в целом верно: сдерживание России на дипломатическим и военном фронте, а также поэтапное отсечение сепаратистских образований от источников финансирования. Но главное – это принятие чрезвычайно тяжелого с политической точки зрения решения фактически отказаться от суверенитета над оккупированными территориями.
Вся стратегия Владимира Путина строилась на том, что Украина из последних сил будет цепляться и биться за Донбасс, одновременно финансируя его (в свое время он именно так поступил с Чечней). По его плану, это должно было истощить Украину эмоционально и финансово, вынудив Киев согласиться с федерализацией по кремлевскому сценарию. Украинский молчаливый отказ от борьбы по навязанному сценарию перевернул ситуацию с ног на голову. Теперь над вопросом “Что делать с Донбассом?” ломают голову в Москве, а не в Киеве. И, разумеется, приемлемых вариантов не находят. Отсюда и желание перебросить его назад – “втолкнуть в Украину”.
Поскольку “ДНР/ЛНР” с самого начала были совершенно искусственными и нежизнеспособными проектами, внутри них и в их отношениях с Россией неизбежно возникают многочисленные противоречия и конфликты, нормального разрешения которых просто нет. Для достижения общей победы Киеву надо не торопиться вернуть Донецкую и Луганскую области любой ценой. Сейчас намного разумнее было бы придерживаться ранее выбранной стратегии поведения: ни в коем случае не соглашаться ни на какой “особый статус” Донбасса, не финансировать его и, разумеется, укреплять оборону на потенциально опасных направлениях. Конечно, искушение покончить с конфликтом быстро будет велико, но сейчас выжидание –стратегически более выигрышный вариант.
Москва так или иначе будет вынуждена тратить огромные суммы на поддержание структур сепаратистов в минимально работающем состоянии, ограниченное восстановление инфраструктуры, а также спасение подконтрольных им территорий от гуманитарной катастрофы. Зимой и весной из-за холодов это будет особенно дорого обходиться и без того дырявому российскому бюджету.
Уже через несколько месяцев ноша может стать непосильной, Кремль будет уже не просить, как сейчас, а требовать, чтобы Киев “забрал Донбасс назад”. Ни о каких “народных республиках” и федерализации речи уже, конечно, идти не будет, свои условия урегулирования конфликта сможет диктовать Украина.
Сейчас единственное, что может пока спасти Путина от поражения в этой войне, – это достижение в Минске договоренности о каких-то “особых” условиях реинтеграции оккупированной части Донбасса в Украину. И именно этого Киев должен не допустить во чтобы то ни стало.
Ну и для сравнения - июньская статья Яковины, в которой он обосновывает невозможность достижения победы чисто военными методами.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2014-12-09 05:24 (UTC)Главное, что Путин будет предлагать Порошенко, это, видимо, кредиты, фонд восстановления Донбасса или какие-то условия по поставкам энергоносителей.
А угрожать будет военной операцией.
no subject
Date: 2014-12-09 07:27 (UTC)Кредиты Украине от России СЕЙЧАС - вот это полный бред, с учетом ситуации в РФ.
Помимо угроз военной операцией (которую наши боятся все меньше и меньше) будут угрозы отключения от газа и т.п.
no subject
Date: 2014-12-09 07:46 (UTC)А экономическая ситуация пока не до такой степени сложная, чтобы Кремль не мог предлагать кредиты.
Угроза отключения от газа, да. Но это поставит под угрозу транзит газа. А этого Кремль сам боится.
no subject
Date: 2014-12-09 07:49 (UTC)no subject
Date: 2014-12-09 12:50 (UTC)Кредиты от Московии на финансирование ДЛНР, да из левых источников (типа от Янука, из ПФ и проча) - вполне возможны, просто вряд ли нужны Украине.
А вот не давать газ Украине - вполне могут. И прекращение транзита - это аргумент как раз против Украины, а не Путина, если что. Скажут "Украина плохой партнёр, не гарантирует транзит" и т.п. Опять же привычные уже рашке игры на тему "Украина тырит газ", причём хоть в случае продажи газа из Московии в Украину, так и в случае отказа продавать. Возможно подобный шантаж окажется неэффективным, но когда такая перспектива останавливала Московию от глупостей?
Вот пленные - ценный ресурс, реально ценный. Все замечают, когда Порох пиарится "мы (!) освободили очередные кавырнадцать пленных". И шантаж типа "вот Порох пожалел денег для ДЛНР чтобы освободить тыщу украинских солдат" будет иметь успех.
no subject
Date: 2014-12-09 12:53 (UTC)зачем давать украине деньги для кормления лднр, если можно кормить при желании лднр самим и пиариться на этом?
no subject
Date: 2014-12-09 12:58 (UTC)Ну и можно продолжать помогать самим. Особенно отбирая украинскую помощь и показывая как свою (в т.ч. наличку, пенсии и т.п.)
no subject
Date: 2014-12-09 13:06 (UTC)no subject
Date: 2014-12-09 07:06 (UTC)Как теперь поступит Порошенко, чтобы и пленных вернуть, и на субсидии не попасть?
no subject
Date: 2014-12-09 07:26 (UTC)no subject
Date: 2014-12-09 09:22 (UTC)Переговоры ни к чему не приведут. Сторонам не о чем договариваться....
no subject
Date: 2014-12-09 09:24 (UTC)Другое дело, что в таком случае статус-кво вынуждает Путина заботиться об оккупированных территориях, а ему этого не хочется.
no subject
Date: 2014-12-09 09:29 (UTC)no subject
Date: 2014-12-09 09:30 (UTC)no subject
Date: 2014-12-09 09:53 (UTC)Даже нечего добавить.
no subject
Date: 2014-12-09 09:54 (UTC)no subject
Date: 2014-12-09 11:40 (UTC)не выдаёт ли автор желаемое за действительное?
no subject
Date: 2014-12-09 14:09 (UTC)но, боюсь, не все они основаны на реальных фактах.
начать хотя бы с мифа о «тотальной обструкции со стороны западных лидеров и Китая на саммите G20 в Брисбене».
о явной искусственности данного «построения» можно сделать вывод хотя бы на основе «под-мифа» про «отключение российских банков от международной системы SWIFT».
это бельгийское кооперативное общество на своём официальном сайте дало однозначно понять: ни о каких отключениях не может быть и речи (http://www.swift.com/about_swift/shownews?param_dcr=news.data/en/swift_com/2014/PR_swift_sanctions_statement.xml).
далее: «Уже сейчас люди вроде Стрелкова-Гиркина недвусмысленно обвиняют Кремль в предательстве “Новороссии” и быстро набирают популярность в наиболее консервативной части российского общества».
тут, видимо, сказывается либо слабая информированность автора о реальных настроениях в российском обществе, либо стремление ввести читателя в заблуждение:
ведь парадигма «путин слил новороссию» зародилась и набрала силу в рф не вчера и даже не месяц назад, а, как минимум, ещё с весны, когда многие «бравые патриоты» ожидали и требовали от кремля «решительных действий» — от экономической блокады до ввода войск и объявления войны.
далее: «Никаких разговоров о независимости и уж тем более – присоединении региона к России в Москве не ведется. Президент Путин заявил об этом прямым текстом: “Восток Украины и остальная ее часть нуждаются друг в друге”.»
здесь уже вряд ли можно делать скидку на слабую информированность — по-моему, автор намеренно передёргивает, создавая у читателя представление, что раньше путин выражал какую-то диаметрально противоположную точку зрения, а сейчас, мол, переключился на роль «кота леопольда» («ребята, давайте жить мирно»).
информация по этому поводу легкодоступна.
к примеру, сентябрьский «план путина»: http://www.kremlin.ru/news/46554
и ещё ранее (27/06/2014): Мы выступаем за полное прекращение кровопролития на всей территории конфликта, в том числе и в особенности вдоль линии наших границ. … Украине необходимо вернуться на путь мира, диалога и согласия, главное – обеспечить долгосрочный режим прекращения огня, как необходимое условие для проведения содержательных переговоров между киевскими властями и представителями юго-восточных регионов. (http://www.kremlin.ru/news/46083)
также нельзя не отметить и некоторые противоречия в самой рисуемой автором «картинке».
к примеру:
1. «Ни о каком едином руководстве в так называемых ДНР и ЛНР и речи не идет»;
2. «в Донбассе идет строительство маленькой вертикали власти… от него (захарченко) и подобных ему требуется лишь одно: управляемость».
но, в принципе, построения автора, как мне кажется, более или менее логичны.
по крайней мере, не менее логичны, чем у некоторых других цитируемых в этом блоге аналитиков:
http://tyler78.livejournal.com/294716.html?thread=5528636#t5528636
http://tyler78.livejournal.com/292059.html?thread=5351643#t5351643
http://tyler78.livejournal.com/288265.html?thread=5063433#t5063433
no subject
Date: 2014-12-09 14:21 (UTC)1. Автор отмечает временный отход Путиным от характерного для него бреда про Новороссию. Яковина (так же как и я ) прекрасно понимали, что никакой Новороссии не было и нет, что путину донбасс на хрен не нужен и задача лишь в том, чтобы с помощью контролируемого кремлем донбасса помешать восстановлению украины и ее исходу из орбиты кремля.
Путин говорил про Новороссию или тоже нет? Вы не видите разницы между обычным трепом путина и официальными заявлениями? Это ваше дело.
2. "также нельзя не отметить и некоторые противоречия"
противоречий нет.
1. дано - единого руководства СЕЙЧАС нет.
2. цель - получить сколько-нибудь управление боевиками, которые утомили кремль своими выдающимися способностями в деле государственного управления.
вы лучше перечитывайте дважды пржде чем пытаться спорить.
no subject
Date: 2014-12-09 15:11 (UTC)возможно, но лишь отчасти: по первым двум пунктам ("swift" и "путинслил") я всё-таки не «выдумываю».
и, кстати, ни по одному пункту я с автором не «спорю».
лишь указываю на три несоответствия фактам и на одно противоречие.
по поводу «трёпа и официальных заявлений», между которыми я «не вижу разницы».
насколько я вас понял, под «трёпом путина» вы подразумеваете упоминание слова «новороссия», а под «официальными заявлениями» призывы к мирному урегулированию?
если так, то, конечно, я вижу разницу.
и привёл ссылки именно на официальные заявления.
по поводу противоречия:
мне кажется, что либо вы, либо я — не правильно уловили посыл автора, в частности, двух абзацев, из которых я процитировал лишь по фразе.
процитирую больше:
1. В-третьих, среди сепаратистских группировок началась грызня за тающие ресурсы и поддержку из Москвы. Ни о каком едином руководстве в так называемых ДНР и ЛНР и речи не идет. Неспособность и нежелание боевиков придерживаться перемирия во многом вызвано этой раздробленностью и отсутствием в их рядах единоначалия. У этого обстоятельства есть и еще один эффект: различные сепаратистские группы никак не могут договориться о своей стратегической цели. Одни хотят независимости, другие – присоединения к России, а третьи – широкой автономии в составе Украины. И у каждой из этих концепций до недавнего времени были свои сторонники в Москве, добивающиеся соответствующего политического решения от Владимира Путина.
2. По сути дела, в Донбассе идет строительство маленькой вертикали власти (своего рода отростка российской), основанной на отрицательном отборе: в руководство попадают только самые беспринципные, безынициативные и (желательно) глуповатые люди, которые не задают вопросов и не умничают, а тупо исполняют директивы из Москвы. Таковым, например, является Александр Захарченко – лидер так называемой ДНР. Поскольку военные действия приостановлены, от него и подобных ему требуется лишь одно: управляемость.
посыл авторя, как я его вижу:
1. «началась грызня, ни о каком единстве руководства речи не идёт»;
2. «идёт строительство вертикали, есть примеры успешности процесса».
no subject
Date: 2014-12-09 15:19 (UTC)и обструкции в австралии не было, просто торопился домой на работу после успешного саммита, что тут непонятного? )))))
2. вы приводите ссылки на официальные заявления, а яковина говорит о том, что путин выдает в эфир при помощи рта. раньше из его рта вылетали перлы про новороссию, а сейчас вот на корсунь переключился. временно, конечно.
3. строительство вертикали днр и лнр - я уже однажды повторил и третитй раз повторять не буду. разумеется, раздробленность и махновщина среди российских боевиков кремлю не нравится и кремль пытается хоть как-то и объединить. все логично.
no subject
Date: 2014-12-09 16:21 (UTC)такие вопросы (о своей работе) и решает частное кооперативное общество swift, зарегистрированное и действующее, как вы верно и подметили, именно в бельгии.
«и обструкции в австралии не было»
в брисбене путин провёл двусторонние встречи как минимум с с премьер-министром Италии Марио Ренци, премьер-министром Великобритании Дэвидом Кэмероном, президентом Франции Франсуа Олландом, канцлером ФРГ Ангелой Меркель и членами БРИКС. (http://www.aif.ru/dontknows/actual/1382699)
ну, это помимо участия в рабочей встрече.
справка из словаря: ОБСТРУКЦИЯ (от латинского obstructio - преграда, помеха), намеренный срыв (какого-либо заседания, собрания) как вид протеста, приём борьбы, главным образом парламентской; действия, демонстративно направленные на срыв чего-либо.
забавно, но, исходя из словарного значения, обструкцией отчасти занимался как раз путин (уехав до окончания всех церемоний).
2. «раньше из его рта вылетали перлы про новороссию, а сейчас вот на корсунь переключился»
ну да, время от времени он рассказывает что-нибудь про историю чего-нибудь.
если он вдруг заикнётся про история аляски, стоит ли готовиться к третьей мировой (заворачиваться в простынь и ползти на кладбище)?
3. хорошо: не видите противоречия, так не видите.
no subject
Date: 2014-12-09 16:25 (UTC)как в анекдоте: обманул таксиста - заплатил авансом и поехал в трамвае )
no subject
Date: 2014-12-09 16:39 (UTC)если совсем не принимать во внимание, что более ранний отъезд был запланирован (http://pavel-shipilin.livejournal.com/348040.html) задолго до самого мероприятия.
no subject
Date: 2014-12-09 16:45 (UTC)зачем вы мне это пишете? убеждайте себя в божьей росе, сколько хотите, я тут при чем?
скучно что-то обсуждать с человеком, который настаивает на том, что путину нужно было лететь через полмира обратно, чтобы в своей россии выйти на работу в понедельник -что там было такое важное? заседание ОНФ?
Избавьте меня от обсуждений такого рода, ладно? Я ведь не против Вашей религии, я против спама.